Наверх

Успаміны ваеннага метэаролага Я.Б.Фрыдлянда

Опубликовано: 11 дней назад (11 мая 2017)
Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 28
+3
Голосов: 3
Отзвенел ещё один День Победы, День окончания большой войны народов. И в этот день я перечитала воспоминания моего коллеги по гидрометслужбе, участника ВОВ Евгения Борисовича Фридлянда. В последние годы его жизни в США мы вели активную переписку. И я бережно сохраняю его письма и воспоминания, которыми хочу поделиться с молодыми метеорологами и читателями Геоверсума Беларуси.


Евсей (Евгений) Фридлянд «Небесная канцелярия»


Я работал на метеостанции Кольского полуострова, когда получил повестку из военкомата. В армии тоже требовались метеорологи. Направили меня на военный аэродром под Житомир. Срочная служба подходила к концу, когда прибыл приказ перебазировать аэродром поближе к юго-западной границе. Успели доехать до города Проскурова – началась война. Немцы наступали быстро. Мы же вынуждены были бежать от них ещё быстрее, с редкими и непродолжительными остановками. Нас непрерывно бомбили. Гибли товарищи. Однако, огромные потери в авиации в первые дни и месяцы войны начали постепенно восполняться. Наша метеостанция была включена в штат 427-го батальона аэродромного обслуживания, который вошёл в состав 16-ой Воздушной Армии.
Метеорологи не били врага и даже не отстреливались. Мы работали круглосуточно, без выходных всю войну. Нас обзывали «небесной канцелярией», и начальство часто требовало от нас не прогноз, а … лётную погоду. И, если мы не угождали, нас упрекали:
- Вы на кого работаете? Ни дисциплины, ни порядка…
По сравнению с современным состоянием метеослужбы во время войны был «каменный век». У нас не было ни радиолокаторов, ни спутников, ни вычислительной техники, ни интернета. Поэтому наш прогноз частенько оказывался ошибочным. Не каждый начальник хотел понимать это.
Война никому не давала гарантии на жизнь. Попадали в критические ситуации и мы. Особенно запомнился мне Сталинград. Пока мы оборонялись, наш аэродром и станция находились на левом берегу Волги. Но в начале ноября 1942 г. нас решили перебросить поближе к передовой, на правый берег. Ночью два батальона аэродромного обслуживания загрузили на баржу. Катер-буксир с трудом оторвал нас от берега, напряг все свои силы, чтобы с огромным прицепом преодолеть течение и доставить нас в назначенный район. По свинцовой водной глади уже шла шуга. Тихо. Все расслабились. Курили козьи ножки и гадали, что готовит нам правый берег. Уж очень стараются фрицы сбросить защитников города в Волгу. Но наши держались. За Волгой для нас земли нет. Поэтому, наверно, и нас сюда бросают. О готовящемся контрнаступлении мы ещё ничего не знали. Вдруг наше судно носом наткнулось на мину. Страшный взрыв зашатал баржу, продырявил борт, вода хлынула в трюм, а люди из трюма устремились наверх. Крики раненых и перепуганных вызвали панику. Часть людей оказалась за бортом. Жутко было смотреть, как в ледяной воде, в полной зимней аммуниции люди были не в состоянии удержаться на плаву. Спасательных средств на барже не было. Но здесь оказался, как мне потом рассказали бойцы, командующий 16-ой Воздушной Армией генерал С.Руденко. Говорили, что он вскочил на борт грузовика, вытащил пистолет, выстрелил пару раз в воздух и заорал:
-Слушать мою команду! Следующую пулю я выпущу в первого же паникёра…
Я его не слышал: спустился в трюм, чтобы помочь радисткам вытащить рации. Когда я поднялся, из громкоговорителя раздавался только голос командира буксира:
-Эй, на барже! Соблюдайте спокойствие! Рядом с нами мель. Мы сейчас вытащим баржу на эту мель. Никто не утонет!
Командир не обманул. Вскоре баржа села на мель. На буксире, а потом и на лодках местных жителей все перебрались на берег. До утра сушились в избах какой-то деревушки. В нашей команде никто не пострадал. Правда, промокли до нитки. В таких условиях в мирное время подхватили бы не одну болезнь, а тут никто даже не чихнул. Когда мы подсушились и вернулись к берегу, там из повреждённой баржи выгружалась техника. Наш начальник, капитан Чалый, на грузовике с имуществом метеостанции доставил нас в Калмыцкую степь и сказал: - Там, - он показал рукой, - будет полевой аэродром. В этом месте вырыть землянку. В ней будем жить и работать. Регулярные метеосводки с этого часа должны выдаваться по графику. Рядом трудился батальон аэродромного обслуживания. Прошёл день-другой, стали приземляться первые истребители.
19 ноября 1942 г. началось контрнаступление Красной Армии под Сталинградом. Последовало окружение фашистской группировки. А над воздушным коридором, по которому немцы перебрасывали подкрепление окружённым, шли непрерывные воздушные бои. Командир полка материл «небесную канцелярию» за плохую погоду, но боевые вылеты не отменял. Мы восхищались героизмом и мастерством наших пилотов. Сколько смелости и умения необходимо, чтобы приземлиться на полевом аэродроме в позёмку. А им приходилось. Мы уже и сами чувствовали себя виноватыми. Но когда высвечивался прогноз на лётную погоду, наш начальник торопился доложить об этом, как о результате личного старания. Мы его не осуждали, но ехидно улыбались. Где нам везло с погодой, так это в конце войны под Берлином. 25 апреля 1945 г. начался штурм фашистской столицы. В этот день две тысячи самолётов трижды вылетали бомбить «логово». Случилось так, что на наш аэродром приземлился майор И.Н.Кожедуб после своего последнего воздушного боя, в котором он сбил шестидесятого стервятника. Эту весть сразу же узнали на аэродроме. Капитан Чалый тут же позвонил командиру полка и открытым текстом заговорил:
- Товарищ полковник, предайте, пожалуйста, майору Кожедубу от метеослужбы поздравления с победой. Да, и напомните ему, что если бы наша «канцелярия» не выдала ему ясную погоду, вряд ли бы он добился успеха.
-Ладно, ладно, Чалый. Родина вас не забудет, - ответил командир.
Не забыла. После победы нас свозили в Берлин. Я увидел руины большого города и расписался на колонне рейхстага. Только здесь окончательно осознал – конец войне. Больше никто не захочет воевать с нами.
Янка Журба
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!